Журнал Геральта - Город грехов или Не все грехи одинаково полезны

Прямо не знаешь, смеяться или плакать при просмотре этого фильма. Смеяться – над обильными потоками «черного» юмора и анекдотическими ситуациями. Плакать – о мировоззрении автора комиксов, которое заставило его рисовать именно так. Конечно, девиации есть. Были, есть, будут. Конечно, они могут быть какими угодно странными, страшными, невыносимо ущербными. Но объявлять их нормой, да еще и увязывать с социальными факторами - нонсенс.
Ведь в Городе Грехов на самом деле два города. В первом живут всякие кардиналы, сенаторы и прочее богатое отребье. Они, судя по всему, все сплошь дегенераты, уроды, извращенцы и сумасшедшие маньяки. Во втором городе живут маргинальные слои общества, «неудачники»: преступники, нищие проститутки. Именно из их среды выходят честные, отважные и бескомпромиссные борцы за справедливость, именно среди них может укрыться человек, которого преследует выродок - выходец из «верхнего» города. Полиция естественно защищает «верхний» город от «нижнего».
Если бы я описывал этот город, как он предстал с экрана, мне бы пришлось пользоваться выражениями типа: «несмотря на солидный счет в банке и стабильное положение в обществе, он сохранил в душе крохотные остатки доброты и порядочности» или «…рос среди воров, проституток, бомжей, алкоголиков и потому вырос честным, порядочным и добрым человеком».
Здорово, конечно. Так и ждешь, что сейчас выйдет эдакий Че Гевара, передернет затвором автомата и понесе…. Угу. Да никто там не выйдет.
Как известно, человек развивается благодаря любопытству. Но любопытство - очень опасное чувство. На страже его должно стоять чувство нормы. Только оно - инстинктивно или сознательно - удерживает любопытного человека от того, чтобы курнуть, проглотить, вколоть (типа из экспериментальных соображений). От желания попробовать всякого необычного – от сексуальных извращений всех видов до людоедства. А здесь нормы нет! В последних фильмах такого типа ее нет в принципе. В причудливом искажении глюковых теней бродят и бродят несчастные создания. В темном, темном городе чудовища сражаются и убивают друг друга. Без всякой цели и смысла, потому что ни цели, ни смысла у них и быть не может. В «Матрице», помню, была бабушка с печеньем – блестящий символ теплого дома и простых истин, противостоящих всякому безумию. В «Городе грехов»…хм…
Если бы Родригес не кокетничал и не называл фильм «Город грехов», а назвал бы его «Не восставшие из ада» это было бы более логично. Потому что в этом городе грехов нет. Грех присутствует при осознании себя в сравнении с нормальным. А где в городе на экране нормальное?
Самым поразительным моментом является сцена, где сенатор разговаривает в больнице с героем Уиллиса и бросает фразу (про сына): «А ведь он мог стать президентом США». Меня это просто убило. Да можно ли поверить, что нравственное чувство, просто здоровый инстинкт выжжены в людях до такой степени, что они бы сами, добровольно выбрали в президенты дегенеративное чудовище? Какой фантазией нужно обладать, чтобы создать мир, где несколько десятков человек предаются извращенным удовольствиям, несколько сотен или тысяч видят своей задачей скрывать факт этого от остальных десятков тысяч, а последние все равно обо всем догадываются, но не шевелятся, пока их самих не тронут?
«Истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому».
В фильме мы видим нравственную Хиросиму, радиоактивную пустошь морали, возникшую неизвестно как и почему.
И вот нам начинают рассказывать истории об этом городе. Истории борьбы с несправедливостями. Какая уж там борьба…
Удивительно не то, что герой Уиллиса за день до ухода на пенсию идет ловить преступника - маньяка. Удивительно, что он в таком городе вообще дожил до 50 лет! Как его сердце не разорвалось от гнева, как глаза не лопнули от ужаса, как уши не оглохли от воплей боли, как душа не очерствела от привычных чудовищных картин.
Никогда я не понимал смысла таких историй. Это подобно тому, как если бы Художник пришел к Человеку и сказал:
- Ты - дерьмо.
- Ага, - ответил Человек. – Понятно.
- Так вот, ты дерьмо, а еще ты жестокая, кровожадная крыса, - добавил Художник.
- Хм, ну может быть, - ответил Человек. – И что мне теперь делать?
- Тебе ничего не надо делать, - сказал Художник. – Ты просто должен все время помнить, что ты дерьмо и жестокая, кровожадная крыса.
Спасибо, я понял. Я это понял еще после прочтения последнего путешествия Гулливера. Да, мне стыдно и обидно за весь род людской. Да, очень плохо, что есть выродки, которые кушают людей. Что встречаются мрази насилующие и убивающие детей. И при этом, мне так лукаво и исподволь подмигивают и говорят: «Да ты сам такой». Можно подумать я этого не знаю. Вы мне лучше скажите, что делать. А так – может теперь сядем на завалинку и дружно поплачем? А что, тоже дело.